Все мы взглянули на большую винную чашу, добрых двенадцати дюймов в высоту. Это было старинное серебро, богато украшенное чеканкой и драгоценными камнями; по краю шел ряд гранатов. Чаша возвышалась среди темно-красных пятен и царапин, оставленных ногтями умирающего на поверхности стола… Я заметил, что на каждой из двух ручек чаши красовались серебряные фигурки-близнецы – маленькие совы.

– «Удача Лавингтонов», – с коротким смешком пояснил Бассетт. – Вы можете видеть этих же сов на фамильном гербе. Ну, полковнику Дэлси птички удачи не принесли. Кто-то зарезал его, едва он за них взялся.

– Кто-то? – раздался голос за нашими спинами.

Холмс как раз поднял чашу и, осмотрев внимательно ее саму, принялся рассматривать царапины и винные брызги под ней, когда внезапное появление нового лица заставило нас всех обернуться к дальнему концу банкетного зала.

Возле двери стоял человек. В руке он держал тонкую свечу, и мы увидели темные грустно-задумчивые глаза, внимательно глядящие на нас со смуглого, похожего на цыганское лица. Широкие плечи и бычья шея, окруженная старомодным широким галстуком, создавали впечатление грозной силы.

– Что здесь происходит? – требовательно спросил он низким, тяжелым голосом, бесшумно надвигаясь на нас. – Кто вы такие? Что это за штучки, Бассетт, почему вы приволокли кучу посторонних в дом вашего собственного хозяина?

– Я вынужден напомнить вам, сэр Реджиналд, что тут произошло серьезное преступление, – строго заметил местный сыщик. – Это инспектор Грегсон из Лондона, а эти джентльмены – мистер Шерлок Холмс и доктор Уотсон.

Мне показалось, что тень тревоги промелькнула в глазах темнолицего баронета, когда он посмотрел на Холмса.

– Я слышал о вас, – пробурчал он. Взгляд его переместился на убитого. – Да, щеголь Дэлси мертв и, возможно, проклят. Теперь-то я знаю, кем он был. Вино, лошади, женщины… Ну, среди Лавингтонов такие тоже встречались. Возможно, мистер Холмс, у вас хватит ума обнаружить ошибку, когда другие будут говорить об убийстве.